Усиление влияния Турции в Центральной Азии: подмена тюркского турецким и его последствия

Недавние военные учения по программе «Коммандос», проведенные в Киргизии при участии турецких инструкторов, стали яркой демонстрацией стратегического стремления Анкары к активному укреплению своих позиций в Центрально-Азиатском регионе.

Турция последовательно наращивает свое присутствие, используя комплексный подход, включающий Организацию тюркских государств (ОТГ), культурные инициативы, торгово-экономическое сотрудничество и экспорт современных военных технологий. Политолог и тюрколог Алина Сбитнева поделилась своим видением того, к каким последствиям может привести такая политика.

Пантюркизм и переименование Центральной Азии в Туркестан

Стремление турецких властей к переименованию Центральной Азии в Туркестан в школьных учебниках, объясняемое «возвращением региону исторического названия», вызывает особый интерес. При этом Центральная Азия включает в себя пять постсоветских республик, с которыми Россию связывает богатое историко-культурное прошлое и стратегическое партнерство в настоящем. Эксперт Алина Сбитнева прокомментировала, как распространение идей пантюркизма может повлиять на отношения с этими странами.

О роли турецких военных учений в Киргизии

Вопрос: Насколько киргизские учебные сборы «Коммандос» с участием турецких инструкторов являются «плановыми»? Могут ли они быть сигналом о переходе к более тесной военной интеграции?

Алина Сбитнева: Тема «тюркского мира» как самостоятельной силы получила развитие после распада Советского Союза в 1991 году. С этого момента Турция проявляет значительный интерес к тюркоязычным республикам Средней Азии – Казахстану, Киргизии, Узбекистану, Туркменистану. Анкара активно создает тюркоцентричные интеграционные структуры, вовлекая эти новые государства в орбиту своего влияния. Сегодня военная сфера является одной из наиболее развитых. Центральная Азия планомерно становится рынком сбыта для турецких вооружений. Перечислить страны, которые не используют турецкую технику, гораздо сложнее, чем те, которые ею обладают. Казахстан, например, не только закупает ударные беспилотники, но и заключил соглашение с Турцией о производстве БПЛА на своей территории. Это свидетельствует об укоренении турецких вооружений в регионе. Учения в Киргизии – это один из этапов данного процесса. Для России, безусловно, это тревожный сигнал, поскольку Казахстан и Киргизия являются участниками Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), членом которой является и наша страна.

Смена геополитического вектора Киргизии?

Вопрос: Киргизия ориентирована на ОДКБ, но при этом активно привлекает турецких инструкторов и закупает турецкие технологии. Можно ли говорить, что страна постепенно меняет свой геополитический вектор?

Алина Сбитнева: Геополитика неразрывно связана с военной сферой. Признаки разворота Киргизии в сторону военного сотрудничества с Турцией наблюдаются уже давно: это и закупки вооружений, и совместные учения, и общая переориентация армии на турецкий образец. Киргизия, как и другие страны региона, активно вовлечена в Организацию тюркских государств (ОТГ). Это устойчивая тенденция, которая приближается к тому, чтобы стать полноценным трендом.

Риски для России в Центральной Азии

Вопрос: Какие риски несет этот тренд для России, учитывая, что на территории Киргизии находится российская авиабаза «Кант», а безопасность республики десятилетиями была тесно связана с Москвой?

Алина Сбитнева: Основная угроза заключается в том, что страны — члены ОДКБ начинают проявлять интерес к НАТО, а Турция — вторая по мощи армия НАТО после США. Стабильность в Средней Азии, регионе, стратегически важном для России, становится шаткой. Влияние России через ОДКБ сохраняется, но появляются новые внерегиональные игроки – Турция, США и другие государства. Кроме того, Узбекистан и Туркменистан вообще не входят в ОДКБ, хотя являются крупнейшими государствами региона. Все строится на Казахстане и Киргизии, но в Казахстане открываются военные производства, а в Киргизии проходят учения турецких спецслужб. Турция также активно развивает свое влияние в медиасфере, становясь консультантом в военном образовании. Военнослужащие тюркоязычных стран проходят подготовку в турецких вузах, а крупнейшее турецкое информационное агентство «Анадолу» проводит тренинги для военных журналистов, формируя информационную повестку в своих интересах. И военные, и военные журналисты, в том числе из стран Средней Азии, проходят там обучение. Очевидно, что в результате наша информационная повестка в странах-соседях будет восприниматься негативно.

Самые действенные инструменты турецкого влияния

Вопрос: Турция объединяет Центральную Азию под идеей пантюркизма, действуя по четырем направлениям: культура, экономика, военное дело и институты ОТГ. Какой из них, на ваш взгляд, является наиболее действенным?

Алина Сбитнева: Турция действительно развивает свое влияние во всех сферах, но я бы выделила интеграцию в сфере медиа и информационных технологий. Недавно президент Эрдоган посещал Казахстан, где состоялся неформальный саммит ОТГ, посвященный искусственному интеллекту. Медиа всегда были мощным рычагом влияния. Турецкая телерадиокорпорация TRT активно развивает проекты в Центральной Азии, подписываются меморандумы о сотрудничестве в области СМИ с Казахстаном, Туркменистаном и другими странами СНГ. По инициативе Турции в 2023 году был создан Союз тюркских информационных агентств (ATNA) — формально для борьбы с фейками, но по сути для распространения новостей тюркского мира на всех языках региона, включая русский. Плюс идет тренд на латинизацию — создание общетюркского алфавита. В сентябре 2024 года был утвержден проект алфавита на основе латиницы. Конечно, не все страны Центральной Азии на него перешли, некоторые сомневаются, стоит ли. Но вектор задан. Если страны пойдут на это, то медиа, литература, пресса постепенно перейдут на латиницу. А медиа, как я уже сказала, это главный рупор пропаганды и трансляции ценностей. Так, подрастающее поколение будет менее вовлечено в русскоязычную среду, окажется в информационном вакууме. И я не думаю, что Турция за свой счет перепечатает нашу литературу или наши учебники на новом алфавите. Она, конечно, напечатает свое — но это будут уже турецкие учебники, с турецкой трактовкой. А там информация преподносится в специфическом, нужном Анкаре ключе.

Латинизация как инструмент смены культурного кода

Вопрос: То есть латинизация — это не просто техническая реформа, а инструмент смены культурного кода?

Алина Сбитнева: Именно так. Перевод на латиницу отрывает молодежь от русского культурного и исторического наследия, одновременно привязывая ее к турецкой версии истории, где все подается через призму пантюркизма. Это очень тонкая, но крайне эффективная работа на опережение. И здесь, на мой взгляд, кроется главный вызов для нас: мы рискуем потерять не просто рынки, а целое поколение, которое будет мыслить иначе.

Цифровые проекты и идеология пантюркизма

Вопрос: Ещё одним инструментом влияния турок стали цифровые проекты, вроде соцсети Turanity и мессенджера Baykar Makina, ориентированные на тюркоязычную аудиторию. Насколько велика вероятность увлечь молодежь Центральной Азии идеями пантюркизма с их помощью?

Алина Сбитнева: Я не сомневаюсь в силе российских цифровых технологий; глобально в этой сфере мы впереди. Но Турция уделяет большое внимание «мягкой силе» — и идеологически, и финансово. А мессенджеры — часть этого. Например, Baykar Makina — изначально оборонно-промышленное предприятие, которое вдруг выпустило собственный мессенджер. Конечно, это часть политической технологии. Взрослое поколение с устоявшимся мировоззрением может выбирать, что читать, чему верить, а чему нет, а молодежь всегда падка на новинки. Риск, что Турция будет продвигать через них свою идеологию, высок. Об этом говорит и название Turanity, отсылающее к мифическому Турану — государству, которое турецкие националисты мечтают возродить.

Привлекательность пантюркизма

Вопрос: А чем концепция пантюркизма так привлекает наших соседей?

Алина Сбитнева: Я бы не сказала, что привлекает именно сама концепция. Мне кажется, что основная проблема в том, что не все до конца понимают, с чем имеют дело. Пантюркизм — это отдельная тема, выросшая из тюркизма, сейчас еще отдельная ветка существует — пантуранизм. Изначально идея звучала как объединение всех тюркоязычных народов. Но Турция издавна пытается в рамках этой идеологии подменить «тюркское» на «турецкое», проводя интеграцию под своим главенством: мол, сначала великая Турция, а затем все ее «младшие братья». Хотя тот же Узбекистан имеет в сравнении с Турцией более богатое историко-культурное наследие. Прикрываясь благородными лозунгами, Турция действует исключительно в своих национальных интересах. Лингвистическое сходство не означает общей культуры и истории — каждая страна уникальна. У этих стран с Россией больше историко-культурных связей, чем с Турцией, но в это никто не углубляется. А из-за информатизации и турецких учебников появляются те, кто поддерживает эти идеи.

Пантюркизм и русофобские идеи

Вопрос: Действительно ли современная версия пантюркизма базируется на русофобских геополитических идеях Збигнева Бжезинского, предполагавшего развитие мира за счет ресурсов России?

Алина Сбитнева: Идея тюркского мира не нова, ее начали озвучивать почти сразу после распада СССР. Очевидно, что это геополитический проект. Но я думаю, все проще: Турция поняла, что «мягкая сила» приносит плоды, и вливает в это большие деньги. По поводу концепции Бжезинского и русофобии — сложно сказать. Но, к примеру, лет пять назад лидер националистической партии Девлет Бахчели подарил Эрдогану карту тюркского мира, в которую была включена значительная часть России, где были отмечены тюркоязычные регионы нашей страны. Турция не делает различий между независимыми тюркскими государствами и нашими регионами, изображая их как автономные. На форумах они норовят поставить флаги наших регионов вместо российского. Это подогревает сепаратистские настроения — и это ключевая для нас проблема. Влияние в Средней Азии важно, но еще опаснее — притязания на наши тюркоязычные субъекты Федерации.

«Срединный коридор» в обход России

Вопрос: Турция активно продвигает «срединный коридор» в обход России. Как его реализация изменит зависимость Центральной Азии от российских транзитных путей?

Алина Сбитнева: «Срединный коридор» — глобальная инициатива Турции, несущая для нас риски. Искусственно создавая альтернативные транспортные маршруты, Турция отдаляет среднеазиатские государства от нас и создает пути для поставок электроэнергии и ресурсов в обход России. Это вписывается в ее идеологию «энергетического хаба». Сейчас в тестовом режиме Туркменистан, обладающий большими ресурсами, который раньше держался обособленно, вдруг становится наблюдателем в ОТГ и заключает контракты с Турцией по энергетике и транспортной логистике.

ОТГ как военно-политический союз

Вопрос: Может ли ОТГ трансформироваться в полноценный военно-политический союз по образцу НАТО или ОДКБ?

Алина Сбитнева: Турция отрицает разговоры о «тюркском НАТО», называя их запугиванием, но мы видим движение в эту сторону. Те же учения бывают и двусторонние, и в рамках ОТГ. Я не исключаю, что в скором времени появится спецпредставитель по военно-технологической интеграции в каждой стране. Работа на этом направлении ведется активная. ОТГ — уже серьезная структура, действующая по точечным направлениям.

Риски для стабильности самой Турции

Вопрос: Какие риски для стабильности самой Турции несет чрезмерное увлечение пантюркизмом?

Алина Сбитнева: Это настораживает не только нас, но и Китай, который тоже экономически присутствует в Средней Азии. Появление Турции там никому не нравится. У Китая есть Синьцзян-Уйгурский автономный район, на который Турция тоже смотрит как на зону своего влияния — это не вписывается в логику Китая. То же с Ираном, где есть тюркоязычное население. Турция хочет стать ведущей региональной державой, но не все страны с этим согласны.

Возможное противодействие Китая и Ирана

Вопрос: Могут ли Китай и Иран помешать распространению влияния Турции в регионе?

Алина Сбитнева: Иран сейчас нестабилен, поэтому вряд ли он будет активно вмешиваться в эти процессы. С Китаем Турция пока не может конкурировать экономически, но в том, что называется «мягкой силой», у Турции все получается успешно. Разница в том, что Китай удерживает экономикой, а Турция — идеологией. И это может быть даже серьезнее, потому что идеологическая обработка оставляет более глубокий след.

Инструменты противодействия России

Вопрос: Есть ли у нас инструменты для противодействия туркам в регионе?

Алина Сбитнева: Вопрос скорее к нашим внешнеполитическим ведомствам, работа, конечно, ведется — есть Русские дома, Россотрудничество. Но этого не всегда достаточно. Проблема глубже: Турция активно протягивала свои щупальца в регион еще с 1991 года, когда у нас были свои проблемы — сохранение страны. И в тот момент мы многое упустили. Сейчас нужно наращивать активную политику «мягкой силы», которой нам не хватает: не отпускать ситуацию, а усиливать идеологическое присутствие. У нас есть свои СМИ, но их закрывают, с журналистами проблемы. Нужно предлагать свои идеологические концепты в противовес турецким. Например, строить школы — но не просто школы, а со своим преподавательским составом. Так, Турция в каждой построенной на территории стран Центральной Азии открывает идеологический центр: турки сами отвечают за подбор программ, учебников, персонала. Мы должны делать так же. Да, это должно быть согласовано с государствами региона, но мы должны настаивать на своей программе обучения. То есть для того, чтобы сдержать Турцию, нам необходимо полноформатное присутствие в Центральной Азии.

Об эксперте

Алина Игоревна Сбитнева — научный сотрудник отдела Ближнего и Постсоветского Востока Института научной информации по общественным наукам Российской академии наук, старший преподаватель кафедры восточных языков Дипломатической академии МГИМО МИД России. Кандидат политических наук. Окончила Дипломатическую академию МИД России по направлению подготовки «Международные отношения». Область научных интересов: внешняя и внутренняя политика современной Турции, Турецкая Республика в системе глобальной и региональной безопасности, антитеррористическая политика Турции, «Тюркский фактор» и внешняя политика тюркских стран СНГ, отношения Турции с государствами Ближнего и Постсоветского Востока.

Глоссарий

• Пантюркизм — культурное и политическое течение, распространенное в государствах, населенных тюркскими народами, в основе которого лежат идеи о необходимости их политической консолидации на основе этнической, культурной и языковой общности. Появилось во второй половине 19 века. Пантюркизм формировался как политическое движение национальной интеллигенции в Османской империи и дореволюционной России. Он основывался на языковой, религиозной и культурной общности тюркоязычных народов с целью создать из них тюркское государство «Великий Туран» в противовес наднациональным идеологиям — Османской и Российской. Пантюркистские идеи и движения за воссоединение вновь стали популярными после распада Советского Союза в Центральной Азии и других тюркоязычных регионах.
• Мягкая сила — комплекс внешнеполитических методов и инструментов, предполагающих способность влиять на другие государства и добиваться желаемых результатов через сотрудничество и формирование положительного образа стороны влияния.
• «Срединный коридор» — международный мультимодальный транспортный коридор, который связывает Китай и страны Центральной Азии с Европой через акваторию Каспийского моря, Азербайджан, Грузию и далее в Турцию и страны Европы.